Cashmere Dog

by
YANA NEFF

Not a Letter

Personal

Book Code

About

🌓

1. Januar 2020

The Letter to Andrej

Сегодня я узнала, что ты умер. А помнишь, как все начиналось?..

Я первый раз приехала в Европу, и это был твой Рим. Эффект сам по себе оказался бешеным, но ты увеличил его в сто крат. Ты, вероятно, не представлял себе, но ты был вторым фактором в моей жизни, почему я решила стать журналистом. Первым был фильм „Дьявол носит Prada“. И почему я тебе не рассказала об этом? Ты бы смеялся, я знаю, что ты бы смеялся, прикуривая вторую от первой.

В тот первый день мы завалились в какую-то очень старую и трухлявую тратторию, с пошлой лепниной и какими-то фэйковыми барельефами. Всё было в первый раз. Мне в первый раз было 15 лет. Ты был первым, кто заказал мне белое домашнее. Просто попробовать, просто в январском Риме принято пить перед ужином игристое, чтобы согреться и разговориться. Чтобы в первый раз полюбить кого-то на веки вечные.

Ты ни с того ни с сего начал обсуждать со мной «Горе от ума» Грибоедова. Это была как раз та пьеса, которую я недавно прочла в лицее. Знал ли ты? И если да, то что именно ты знал? Сразу и всё? Мы обсуждали персонажей, говорили на всякие околофилософские темы, ты заставлял меня думать. Потому что думать – это сексуально. Потому что думать – это роскошь. Тихая, скрытая, но всё-таки роскошь. После глотка красного ты произнес:

– Сколько тебе лет, 13?
– Мне 15. – Ответила я, конечно же с обидой в голосе.
– Мне очень жаль тебя.
– …
– У тебя слишком умные глаза.

Это фраза со мной, до сих пор, спустя 15 лет после того, как ты ее произнес. Навсегда, Андрей. Ты был первым, кто ее произнес. Потом будут другие, но они уже вторичны. Ты ранил и оживил меня первым. Всегда на шаг впереди.

Ты смотрел на меня, как я первый раз раскусываю скорлупу личи зубами и орал на всю Плацца ди Баркачо:
– Вот это жажда познания. Раскусывай орехи, деточка. Может быть так ты хоть немного познаешь, что там у жизни внутри. Открывай, раскусывай, разрывай. Исследуй. Это единственное, что стоит самой жизни.

Ты был журналистом на радио Ватикана. Именно тогда я подумала, что если смог ты, смогу и я. Когда ты узнал, что я тоже хочу быть журналистом, ты сказал:
– Это самая лучшая и разрушающая профессия. Будь. 

И я начала становиться, я начала быть. Андрей, журналистом я не стала, но, надеюсь, что становлюсь писателем. И теперь мне больно так, как 15 лет назад было больно тебе. Теперь я понимаю.

Я помню всё, что ты принес с собой. Пальцы скульптур в соборе святого Петра. Да Винчи. Кладбище этрусков. Как ты пил в машине белое вино из пластикового стаканчика. Как пьяный возил нас на пляж с вулканическим песком. Как заставил чистить меня мелкую рыбешку, выпотрашивая требуху и отрывая ей головешки. Как учил меня думать, анализировать, не бояться. Пробовать оливковое масло, немного эспрессо и вообще все, что стоит попробовать. 

Я горжусь тобой. Твоим умом, оконченной школой иезуитов, твоими первыми двумя книгами и еще не вышедшими следующими. Тем, что ты тут был и вдохновил меня стать тем, кем я до сих пор становлюсь. Я всем знакомым говорила и говорю, что ты ЖУРНАЛИСТ на радио Ватикана, я очень горжусь тобой. Ты моя большая любовь. Ты уже занял свое место в моем сердце. И оно, я тебе обещаю, навсегда твое. Зарезервировано. До скончания времен. Да конца времен моих.

И закончить я хочу только этой фразой. Потому что с нее то, по сути все и началось.

Горе от ума, мой любимый историк. Жаль, что ты не знаешь, что умерев, ты всё равно продолжаешь влиять на мою жизнь. Люблю тебя столько, сколько смогу прожить.

Книги Андрея