Cashmere Dog

by
YANA NEFF

Not a Letter

Personal

Book Code

About

🌓

28. Februar 2021

Book code. February 2021

В феврале либо читать книги, либо умирать в серости жесткого берлинского февраля. Ко второму по многим причинам я еще не готова. Чтобы подготовить вас к меланхоличности отчета этого месяца, скажу сразу, что почти все фолианты так или иначе случились о любви. Не специально: как-то сами собой выкупилась цифровые варианты бумажных романов и тут ничего сделать было невозможно. Да не особо и хотелось, если совсем начистоту. 

В этом откровении одно «но» сюда все-таки занырнет – о любви не только романтической, но и к городам, семьям, друзьям и вообще ко всему, что нас по жизни окружает. То, что можно не только обожать, но и, конечно, ненавидеть. От чего к чему там один шаг, а?

Чтобы никого не вводить в фрустрацию своими читательскими достижениями, обмолвлюсь, что в этом месяца каждая книга давалась мне не легче, чем конюшни Гераклу: было и лень, и хотелось смотреть сериалы, тупить в потолок, лежа на ковре и как любому нормальному человеку, порой только хотелось давать мозгу вытекать тихонько через ухо. И даже… февральский отчет было писать кошмарно неохота.

But I’m unstoppable, I’m a Porsche with no brakes 🙂

#1 Нил Гейман «Никогде» / 5

Я, как большая поклонница мальчика, который выжил, имею честь сказать, что в «Никогде» я провалилась точно так же, как и 20 лет назад в Поттериану. Наверное, потому что главный герой Ричард Мэхью вываливается из магловского Лондона в Лондон магический, полный нечисти и смерти по щелчку пальца. Гейман настолько детально описывает окружающую обстановку, что, кажется, я чувствовала вонь канализации, сидя у себя на диване при включенной ароматической лампе.

Сюжетная линия… смогла меня удивить 🙂 Так приятно иногда не знать, кто кем окажется и искренне этому удивиться. Один из побочных эффектов осознанного и планового чтения – умение предугадывать, чем всё закончится. В принципе, и в «Никогде» со мной случался этот откат, но хотя бы часть до катарсиса остается до определенного момента динамитом непредсказуемости. 

В общем, если вы за магию, теорию заговоров, подземный Лондон с душком и обаятельными мерзавцами в тоннелях канализации, то это однозначное да. Оторваться сложно. Да и надо ли?

  • «В этом городе исконно древнее и возмутительно новое теснят друг друга – не нагло, но без всякого прочтения»
  • «Неприятности трусливы – они никогда не ходят поодиночке, а собираются в стаи и атакуют все разом»
  • «Мрак – не просто отсутствие света, а нечто реальное, ощутимое. Он чувствовал, как мрак касается его кожи, оглаживает, проверяет, проникает в мозг, забирается в легкие, в глаза, рот…»
  • «Хлам! Рухлядь! Обломки, осколки, обрезки! Подходи! Все битое, рваное, сломанное. Самое нужное!»
  • «Потерянное, утраченное! Потерянное, утраченное! Никаких подделок, все честно, легально, все официально!»
  • «Я шагаю по какому-то туннелю в сотне футов под Лондоном, и мое будущее столь же многообещающе, как будущее мухи-однодневки…»
  • «Какое у вас незамутненное сознание, молодой человек. Нет ничего лучше абсолютного неведения, не правда ли?»
  • «Пока элита развлекается на закрытом приеме, мир вокруг летит ко всем чертям»
  • «И время, которое прошло, должно куда-то деваться. Оно не исчезает сразу»
  • «Ожидание – грех. Следует ценить каждое мгновение. А ожидание – это неуважение по отношению к будущему и настоящему одновременно»
  • «Города, мистер Вандемар, очень похожи на людей, – торжественно объявил мистер Круп. – Мало кто знает, что таится глубоко внутри»
  • «Падать не страшно, – уверял он себя. – Страшно долететь до дна и разбиться» 

#2 Ольга Котрус «Город, который меня съел» / 4

Мало того, что по этой книге я готовилась к поездке в Париж, по ней я еще и поняла, что, видимо, многие иммигранты чувствуют одно и то же. Да, в разной степени нам делают больно те или иные вещи, у всего своя коннотация, но изнутри нас раздирает плюс-минус одинаково. Все эти переезды, укладывание жизни в две коробки и один чемодан, переезд-перелет через часовые пояса и… потеря привычного уклада жизни. На странице десятой до меня, простите, дошло: черти лысые, так мы все ощущаем и переживаем вот эту маленькую смерть?

Честно, для меня эта книга про потерю иммигрантской девственности. Когда всё в первый раз – немного сложно, немного страшно, где-то одиноко, а где-то очень приятно и волнительно. Но это только на мой субъективный взгляд, потому что у меня самой есть этот бэкграунд девочки-которая-переехала.

Но и без такого опыта книгу читать очень интересно. Она про украинку в Париже. Ольга смотрит на город через свою, особенную призму гедонистки и ценительницы красоты в деталях. Это о Париже как в жизни, а не как в кино.

  • «Можно жить в городе сумасшедшей красоты, совершенно не похожем на щербатый город твоего детства, но в один прекрасный момент какая-нибудь авеню в Париже отчаянно напомнит тебе улицу Ушакова в Херсоне, где летом зеленые кроны деревьев смыкаются в высокий тенистый коридор. И что-то внутри тебя оборвется»
  • «Только после переезда я поняла: самые живые воспоминания – о том, что уже давно умерло»
  • «Как оказалось – иногда нужно уехать очень далеко, чтобы увидеть самое важное в мельчайших деталях»
  • «Я люблю это ощущение плаща-невидимки, которое бывает только в аэропорту или на вокзале: вокруг толпы людей, но в то же время никто не замечает тебя»
  • «В частности, нужно брать пример с официантов – все делать с невозмутимым лицом. И возмущаться – в том числе»
  • «Я хотела обнять весь город, накрыть его собой. Я смотрела на него и не могла насмотреться»
  • «Полностью офранцузиться – голубая мечта тех, кто хочет закатать под асфальт свое прошлое. И у каждого на то свои причины. Но одна сумка Lancaster никого еще не сделала другим человеком»
  • «Париж – настоящий. И он не разочаровал меня. Как и живого человека, я полюбила его, вопреки вредным привычкам и издержкам характера»
  • «Очень долго я не могла понять, как же можно делать то, что французы делают по выходным. А именно – ничего»
  • «Дождь ворвался в комнату, занавески вылетели наружу, как отчаянные руки. Мне так хотелось, чтобы эти ливни были вестниками лета. Я торопила время, как в детстве»
  • «Не так уж много времени должно пройти, чтобы все это, обычное и простое, стало таким душераздирающим и важным. Всего каких-то двадцать лет»
  • «В Париже стакан хорошей малины может стоить пять евро, и мне уже ни с чем не нужно бороться, чтобы купить его. Оттого этой малины совсем не хочется»
  • «Не возраст нас гнет к земле, а предубеждения и страх. Страх все еще быть молодым, когда хочется. Страх признать, что у тебя все еще могут быть желания, пока кто-то говорит «в твои-то годы»
  • «Чем дольше я жила в Париже, тем чаще мне хотелось проводить там время одной. Город идеального одиночества. Город-собеседник. Город-психотерапевт»
  • «У меня было чувство, будто меня раздели, выпотрошили, вывернули наизнанку, вычинили всю и зашили обратно»

#3 Ольга Котрус «Назад навстречу» / 5+

Авторка та же, книга – другая. И, наверное, моя любимая за последние 7 лет. О чем здесь? О том, как возвращаться из иммиграции, из Парижа обратно в Украину, или просто к самой себе. Перестать заниматься самообманом и бесполезным самоанализом. О том, что в этом нет ничего постыдного. О том, насколько мы живые, и живые только один раз и как это ценно. 

Здесь про любовь к городам, музыке и даже кильке. Про ежедневный и доступный гедонизм. Про… счастье с самой собой. Мне каждая фраза била куда-то туда, где в нутре разлился фиолетовым и багровым синячок, красивый такой, но очень болючий.

И цитат я бы выписала для вас больше, но мне уже показалось, что и в таком их количестве меня могут оштрафовать за кражу интеллектуальной собственности. Поэтому хватайте крупицы, а потом – заказывайте книгу.  

  • «За городским белым шумом часто не слышно внутреннего голоса. За добрыми советами, как жить и что делать, часто не слышно своих желаний»
  • «В отелях всё одноразовое, и ты одноразовый, но там хотя бы по-честному. […] Наутро выедешь из номера, и тебя как будто ластиком сотрут из строки. И впишут туда чье-то новое имя»
  • «Но порой даже не знаешь, насколько тебе нужно пространство, если уже давно живешь в тесноте»
  • «Между тем, чтобы быть в Париже или быть счастливой, я выбрала второе»
  • «С четырехметровыми потолками жить без музыки было бы невозможно. Невозможно глупо, прежде всего»
  • «Наверное, точно так же, как иногда не замечаешь, насколько нуждаешься в физическом пространстве, тебе и не хватает свободы. Бессознательно. Никто не ограничивал тебя, ты в один момент сама перекрыл себе кислород и сказал «нельзя» там, где очень даже можно и нужно»
  • «Но повзрослел, во всех своих книгах, не из родительской библиотеки, я с удовольствием загибаю уголки страниц и выделяю цитаты – чаще всего просто ногтем. Так книги становятся живыми»
  • «Принять собственную смертность как факт, не отворачиваясь и не вздрагивая, есть дар осознания, что жить нужно здесь и сейчас, именно потому что смерть неизбежна» Опра Уинфри
  • «Смертности дает мне полную свободу действий»
  • «Слишком много значения я придавала тому, что было совсем незначительно. Потом что и сама я незначительна. И для угла этой оживленной улицы, и для целого города, и тем более – для целой планеты. Мироздание не рухнет от моего исчезновения или от моих ошибок. Разве что, моя собственная вселенная. Но в моих же силах отстроить ее обратно»
  • «Все возвращается на круги своя. Даже если меня на каких-то кругах уже нет»
  • «Но пока есть свет, пока я хоть на свои полкорпуса вижу, куда идти, я счастлива, что иду. Остальное не имеет значения»
  • «Вот почему песни подымают внутри нас не волны, а цунами чувств, давно пережитых и даже похороненных. С первых аккордов сердце куда-то проваливается, чтобы тут же подпереть к горлу и заставить не дышать, вспоминая, вспоминая, вспоминая»
  • «Руины порой крепче любого фундамента. Особенно если это разбитое сердце, собранное заново»
  • «Даже срываясь с обрыва, мы все равно хоть куда-то да прилетим. Не прилетим так шмякнемся. Но суть в том, что вечно лететь с обрыва нельзя. Так не бывает. Даже самый мрачный мрак, самый ужасный ужас обязательно подходят к финалу. Дело не в полосатости жизни, а в том, что ничего не может быть бесконечным»
  • «Худшее, что можно делать в режиме ожидания, – это ничего»
  • «Почему никто в мои восемнадцать не рассказал мне, что любовь в широком смысле – штука отличная, но бесполезная, если не подходит тебе по фасону?»
  • «Мурашки – это специи, без них все пресное»

#4 Евгений Гришковец «Рубашка» / 5

Гришковца я хочу дать почитать всем моим немецким друзьям, когда они меня спрашивают после бутылки пива и шнапса со своей грассирующей «р»: «Боже, как вас, рррусских, не разрррывает от чувств?» Никак. Нас разрывает каждый раз, а потом собирает заново и мы становимся похожими на сшитых Франкенштейнов. И вечно ждем подвоха, но всё равно любим, отлюбливаем, а потом еще полжизни страдаем, что где-то не дошептали в шею нежных и самых последних признаний.

«Рубашка», конечно же, про любовь. Точнее, про влюбленность, только-только перетекающую в неё. И все эти сообщения, телефонные разговоры, расстояния и слова, слова, слова. Когда кроме них нет больше никакого инструментария, чтобы донести своё сердце в железной миске тому, в кого ты влюби…

И Гришковец такой подлец… Никаких тебе полутонов, всё в нашей действительности: снег, грязь, нелегальные таксисты и легальные депутаты… И где-то между этого говна пробивается теплое несмелое чувство. И хочется, чтобы оно пробилось к тебе в ответ. Ведь когда больше ничего не остается, остается любовь. 

  • «Я проснулся, как будто меня включили. Я не вздрогнул, не потянулся, не издал никакого звука, я просто открыл глаза. […] Я проснулся. Я не почувствовал тела, нет. Проснулась голова. Я ощутил только голову. И в этой голове был я. У меня открылся один глаз, я стал слышать, и я не был этому рад»
  • «Просто всегда говорится, в случае если люди разошлись, что брак был неудачным. Люди, может быть, прожили вместе много счастливых лет, а потом что-то пошло по-другому, и вот они расстались. Какая же тут неудача?»
  • «А эти лысые длинноволосые люди. Отрастят с одной стороны длинные потные перья, и давай их зачёсывать на лысину. Тошнит! Тошнит ведь! И лысина от этого у них выглядит, как какой-то мерзкий припудренный прыщ. Не могу просто!»
  • «Они (кто-то) уже полностью затрахнули мне весь мозг!»
  • «Как я устал от этой пьянственной жизни»
  • «Наверное, у него комплекс недрагоценности»
  • «А просто после такого прекрасного разговора ты вспоминаешь каждое её слово… У тебя больше ничего нет, кроме этих слов. Ты перебираешь весь разговор, все его детали, как драгоценные камешки, и сначала радуешься… а потом камешки меркнут, их становится НЕДОСТАТОЧНО! И нужно ещё, ещё»
  • «Посидели сорок минут, и это кафе стало для меня «нашим» кафе. Я не могу туда зайти больше, и вид этого кафе ранит меня. И бульвары… все бульвары ранят. И весь город ранит меня беспрерывно. Потому что Она была здесь»
  • «Есть я не хотел. С этим в последнее время вообще были проблемы. Я не ел ни черта! Не хотелось. Паскаль даже спросил меня как-то: «Саша! Ты что, не пользуешься едой?!» Ну, не лезло в меня!»
  • «Зачем я так влюбился? Как бы мне было сейчас хорошо, если бы не это»
  • «Какая маленькая у меня голова, какой это маленький сосуд! И сколько же в ней говна, а?!»
  • «Летом будет легче. Летом всегда легче. Но к лету должно что-то измениться, иначе я до лета не доживу»
  • «Кто мне даст выходной день от того, что творится у меня голове? Кто мне даст выходной от Неё? Да никто! Даже если бы давали, как его взять?! Я сам взять не смогу»
  • «Любимая музыка, ну… та, которую любишь!.. Понимаете, о чём я говорю? Любимая музыка без надрыва не бывает»
  • «Я же тебе сказал уже, я слушаю музыку «для тех, кто отлюбил». Понятно?!»
  • «Этой ночью я понял, что любовь не может быть ни счастливой, ни несчастливой. Она невыносима в любом случае. Я лежал на полу и понимал, что не понимаю, ЧЕГО Я ХОЧУ???!»
  • «Самое невыносимое в таком состоянии – это переходы от надежды к отчаянью, от уверенности к сомнениям и обратно. Эти скачки – самая кровавая синусоида, какую только можно себе представить»
  • «Я, как будто, выпал из самолёта на предельной высоте и скорости. То есть, я задохнулся и замёрз одновременно…»
  • «Если бы можно было держать Её за руку и разговаривать с Ней – всё! Мне больше ничего не надо. Я больше ничего не хочу»
  • «Но как только это произошло, как только моя рука легла на её руку, прямо в эту секунду мне ЭТОГО стало недостаточно. Сразу! Видишь, ни одной секунды счастья! И стало только ещё труднее и больнее…»
  • «Самый грустный вид спорта – это женское одиночное фигурное катание! Сколько бы эта молодая и красивая женщина ни каталась по льду, сколько бы страстно ни вытягивала вперёд руки, сколько бы ни выгибалась, ни крутилась бы… всё равно никто к ней не выскочит, не обнимет! Так она и останется одна на льду. Видишь! Грустно, а ещё символично!»
  • «Я теперь жизнь начал доживать! Настоящая жизнь закончилась, а теперь началось умирание…»
  • «Макс, спасибо, что ты приехал! Как же я тебя люблю, дружище! Как я устал! Я больше не могу»

#5 Эрих Мария Ремарк «Ночь в Лиссабоне» / 5

Антивоенная литература, антивоенный роман. Про нацистскую Германию, гестапо, бегство, эмиграцию; про Париж во имя любви, гедонизма и вина; про нескончаемую игру в прятки с СС, стукачами и любимыми людьми. Про горечь любви, когда она возможна и про то же, когда она невозможна в корне. Про страх довериться себе… и тебе, да.

С первой белой страницы понятно, что на последней белой странице разыграется драма. Но и это ошибка: она будет сквозить через всю книгу. Ремарк очень простыми словами делает так больно, что невольно задаешься вопросом: «Почему мы настолько ненавидим друг друга, даже когда вокруг нет войны?» От ответов тошно: потому что боимся любить.

После прочтения хочется и сжечь, и позвонить кому-то и пока не поздно сказать, что всё на свете суета сует. Что времени мало. Что пора всё-таки любить.

  • «В тех краях, откуда я приехал, города по ночам тонули во мраке, черные, как угольные копи, а фонарь в темноте был опаснее чумы в Средние века. Я приехал из Европы двадцатого столетия»
  • «Человек в это время был уже ничем, действительный паспорт – всем»
  • «Когда нет опоры, чужбина становится до ужаса чужой»
  • «Если сделать для ближнего ничего не можешь, нет ничего дурного в том, чтобы утолить голод его хлебом»
  • «Если грянет война, мне все равно конец. Так почему бы не совершить безумный поступок?»
  • «Шел от разума в чувство, от надежности в авантюру, от рационального в иллюзорное»
  • «Почти каждый был за мир, как всегда накануне катастрофы»
  • «Все мои резервы были истрачены, а простой воли выжить никак не хватит, чтобы и дальше противостоять стуже одиночества»
  • «Возможность самоубийства – это милость, какую редко осознаешь. Она дает человеку иллюзию свободной воли. И вероятно, мы совершаем больше самоубийств, чем полагаем. Просто не знаем об этом»
  • «Мое. Оно нигде не может задержаться, не вправе закрепиться, должно постоянно быть в движении. Бытие эмигранта. Бытие нищенствующего индийского монаха. Бытие современного человека. Кстати, эмигрантов куда больше, чем все думают. Есть и такие, что никогда не трогались с места»
  • «За пять лет я усвоил: выложив все как на духу, не стоит удивляться, что в тебя стреляют»
  • «Утешение кожи любимого человека! Насколько она умнее и насколько выразительнее рта с его ложью»
  • «Вместо того, чтобы заключить день в объятия, целиком открыться ему навстречу и всеми чувствами принять в себя Хелен, я ходил из угла в угол с горячим желанием именно так и поступить, но притом с большой осторожностью, будто был из стекла, и с Хелен, видимо, обстояло точно так же. Мы оба страдали и оба топорщились колючками и углами, лишь в сумерках страх потерять друг друга подступил настолько близко, что мы вдруг опять признали один другого»
  • «Ненависть – кислота, разъедающая душу, все равно, сам ли ненавидишь или ненавидят тебя»
  • «Вы ведь знаете, время – жиденькая заварка смерти, которой нас исподволь потчуют как безвредным ядом»
  • «Юг – искуситель, он стирает мысли и делает фантазию царицей»
  • «Самый прекрасный город на свете – тот, где ты счастлив»
  • «Счастье. Как оно съеживается в памяти. Словно дешевая ткань при стирке»
  • «Мимо с шумом летело время, с экстренными выпусками газет, тревожными новостями и чрезвычайными заседаниями»
  • «Наша память не ларец из слоновой кости в пыленепроницаемом музее. Это зверь, который живет, жрет, переваривает. Она пожирает сама себя, как сказочный феникс, чтобы мы могли жить дальше, чтобы она нас не уничтожила»

Напоследок никаких выводов. Завтра ж начинается март, черт подери!

Источник фотографий обложек: https://www.litres.ru